«Эффект Матильды»: Как «молчат» женщины в искусстве

Если спросить у обывателя об известных художницах, вряд ли ответ будет быстрым и развёрнутым. На устах у многих, конечно же, Пикассо, Ван Гог, Да Винчи. Некоторым даже кажется, будто бы великих женщин-художниц и вовсе не существовало.

В конце марта в очередной раз поднялась волна обсуждений, связанная с авторством всемирно известных картин. BBC опубликовал список произведений искусства, в который вошли картины, авторами которых на протяжении долгих лет считались мужчины, хотя на самом деле детища великого наследия в истории живописи вышли из-под кисти женщин.

Телеграм-канал Ayel поговорил о причинах этого явления с казахстанскими экспертками.

Искусствовед, автор книг о современном искусстве в Центральной Азии Валерия Ибраева считает, что сам факт присвоения даже без учёта гендерного фактора всегда был болезненной и частой темой в сфере искусства.

То есть «крали» произведения и мужчины друг у друга.

«Установление авторства – сама по себе сложная процедура, если авторство под вопросом. Однако, если сузить тему до присвоения женского авторства мужскому, не исключено, что в историческом контексте действовало так называемое «право сильного».

И это можно объяснить рядом причин, связанных с общим положением женщины в период с 17 по экватор XX века. Взять, к примеру, историю художницы Ники де Сен-Фалль, которая страдала от мужского абьюза, и это отражалось на её творчестве», – говорит искусствовед.

О женщинах вышеупомянутого периода было принято говорить, как о жёнах и музах, но не как об авторах. Женщин не допускали к рисованию с натуры, а, к примеру, в Российской империи женщины были официально допущены к обучению в Императорской Академии Художеств в Петербурге только в 1890 году со всеми равными правами с мужчинами.

– Однако, подчеркну, «право сильного» я бы применила в историческом плане, но в современной среде, где положение женщины в искусстве стало более прочным и прозрачным, и общество активно борется за равноправие, присвоить себе авторство стало не только практически невозможным, но и нерентабельным.

Сегодня искусство – это не та сфера, где можно заработать много денег, – отмечает Валерия Ибраева.

В литературной среде женщины часто подписывали произведение мужским псевдонимом, чтобы дороже продать рассказ. Похожая история в живописи – женщина могла уступить авторское право мужу или брату, или подписать картину мужским псевдонимом, чтобы выставить картину на аукционе или в музее. Таким образом, у картины было больше шансов найти покупателя, если она подписана мужским именем. Поэтому некоторые факты присвоения авторского права можно объяснить простым инстинктом – «выжить» – и не только буквально, но «выжить и женскому слову» в историческом плане, скрываясь под доспехом мужского имени. Разумеется, всё это не оправдывает присвоения авторства, а лишь подчёркивает положение женщины.

Ярким и беспощадным присвоением, пожалуй, можно считать известный случай, произошедший уже ближе к нашему периоду, в шестидесятых, с художницей Маргарет Кин – авторкой очаровательных «большеглазых» картин. Её муж выдавал её полотна за свои, и Маргарет после долгих лет абьюза пришлось доказывать своё право в суде. Причём, сделала она это открыто и кинематографично – художница писала картину в зале суда, в то время как её супруг не стал этого делать, ссылаясь на травму плеча.

Феномен отрицания вклада женщин в науку и искусство, а также принижение их интеллектуальных способностей стало именоваться в обществе «Эффектом Матильды».

– Моё личное отношение к феномену присвоения женского – мужскому в контексте обсуждаемой темы можно выразить словом ЯРОСТЬ, – делится своим мнением с Ayel казахстанская художница Зоя Фалькова.

По её словам, это «к сожалению, закономерное явление в обществе, где женщины являются ресурсом и функцией»:

– Ведь всё остальное, включая их здоровье, внешность, эмоции, и в целом, жизни, было присвоено мужчинами. И достижения в виде произведений искусства не являлись исключением. Женская агентность (создание произведений искусства подразумевает субъектность, право на голос) и сейчас вызывает мужское возмущение, но теперь её сложнее отобрать.

В своих работах Зоя отображает темы гендерного неравенства. При этом художница замечает:

«Мне бы хотелось, чтобы не нужно было делать работы на темы насилия над женщинами, но увы…».

В контексте широко обсуждаемого аспекта «домашнего насилия» над женщиной тема «Эффекта Матильды» приобретает актуальность. Искусство, по своей сути, превратилось для женщины в язык, с помощью которого она рассуждает о положении женщины в прошлом, будущем и настоящем.  И одной из форм такого выражения стал артфеминизм.

В современном искусстве Казахстана в последние несколько лет появилось больше новых феминистских инициатив.

«Женское слово» сегодня.

– «Женское слово» в нашей стране отнюдь не гомогенно: оно не всегда феминистское, и женские голоса могут даже оказываться в идеологической оппозиции друг к другу, художницы используют самые разные медиумы и подходы, – считает Зоя Фалькова.

По мнению художницы, некоторые женские работы, сознательно или нет, но транслируют патриархальную оптику, и при этом на первый взгляд могут казаться современными за счёт использования визуальных языков и партиципативных подходов:

«То есть, они не становятся эмансипаторным жестом, а утверждают статус кво, сидя таким образом на двух стульях: современного искусства (предполагающего критический взгляд и внутри художественные задачи) и традиционного общества (критический взгляд не одобряющего и тяготеющего к поверхностной декоративности).

Поэтому современные визуальные языки в таких работах оказываются пустой декорацией для традиционных патриархальных смыслов.

Да, такое искусство, хотя я, скорее, назвала бы это дизайном, тоже женское, но, как и весь патриархат в целом, оно не работает в интересах самих женщин. Но искусство, которое патриархально, по определению не приносит пользы женщинам, а приносит её мужчинам. И вот – смотрите за руками! – оно уже символически присвоено мужчинами».

Однако «женский голос» в современном искусстве – это ещё и возможность взглянуть на призму прошлого и ответить на молчание женщин в искусстве.

«Другие художницы, напротив, смело рефлексируют отказ от патриархального пенсне, и часто темы этих работ связаны с материнством, ведь именно тогда многие женщины вынуждены снять розовые очки и отказаться от многих стереотипов и мифов», –отметила Зоя Фалькова.

Вместе с тем, говорит Фалькова, очень немногие художницы сознательно работают в контексте феминистской критики с существующими теоретическими текстами, как с фундаментом своих работ:

«Радует, что такие художественные практики всё же существуют и развиваются. Это, как правило, работы на тему насилия, репродуктивного труда, сестринства, гендерных стереотипов и т.д.

Сложность работы с такими темами в том, чтобы сделать искусство, а не социальную рекламу, ведь искусство хорошо именно тем, что ставит вопросы, не даёт однозначных ответов и не старается чему-то научить», – замечает Фалькова.

Современное женское искусство – это разнообразие течений и находок наряду с новыми языками и способами самовыражения.

Остаётся ли место для так называемого классического подхода?

Зоя Фалькова отвечает утвердительно:

– Конечно, существует ещё академическое искусство во вполне традиционном ключе: живопись, графика, ремесленные работы. Это тоже часть «женского слова», и работы могут быть очень разными. Но главный вопрос –сосредоточена ли художница на ремесленной составляющей как самоцели работы или она совершает художественный жест посредством её? Если она совершает жест, то насколько сознательно? И ищет ли при этом новые смыслы, или просто занята неким линейным нарративом, не выходя за его пределы?

Если суммировать, то лучше всего будет сказать, что суммировать невозможно – женские голоса столь же разнообразны, как женские оптики и опыты. Можно с уверенностью утверждать, что женские голоса в искусстве нашей страны есть, и их становится больше, и меня это очень радует.

Автор: Ангелина Ковалёва

#искусство #женщины #феминизм #мнение #художницы

✅ Подписывайтесь на https://t.me/ayel_kz