«Сами считаем, сами платим»: В Парламенте признали узаконенный абсурд в автостраховании

Государство под угрозой штрафов обязывает водителей покупать полис ОГПО. Но когда случается авария, начинается абсурд: оценку ущерба разбитого авто проводит... сама страховая компания.

То есть можно предположить, что страховщики кровно заинтересованы занизить сумму выплаты. Итог предсказуем: компенсации зачастую не соответствуют не то, что ожиданиям водителя, но и реалиям рынка СТО.

Депутаты «прозрели»

Водители возмущаются годами, но только сейчас народные избранники официально обратили на это внимание. Депутат Нурсултан Байтилесов озвучил конфликт интересов.

По статье 22 Закона об автостраховании размер вреда определяет страховщик либо привлечённый им оценщик. То есть сторона, которая должна деньги, сама решает, сколько она отдаст. Независимая оценка по инициативе потерпевшего допускается только в одном случае – если страховщик пропустил установленные сроки выплаты. Во всех остальных ситуациях водитель загнан в угол: либо бери то, что дают, либо иди в долгие суды за свой счёт.

Мировой опыт

В развитых странах процесс оценки отделён от кошелька страховой компании.

В Германии пострадавший в ДТП имеет абсолютное право нанять любого независимого эксперта. Страховая виновника обязана полностью оплатить услуги этого эксперта и перевести деньги на СТО по его смете.

В США закон даёт водителю инструмент давления –«оговорку об оценке». Если водитель не согласен с суммой, которую насчитал оценщик страховой компании, он нанимает независимого эксперта. Если два оценщика (от водителя и от страховой) не могут договориться о сумме, они совместно выбирают третьего – нейтрального «судью» (Umpire). Решение этого третьего эксперта становится окончательным и обязательным для страховой компании к выплате.

В Британии процесс оценки чётко разделён на две противоборствующие профессии. У страховой компании есть свой оценщик – Loss Adjuster (он защищает интересы компании). Но любой водитель может нанять Loss Assessor – независимого эксперта, который защищает исключительно интересы клиента. Этот эксперт берёт на себя все переговоры со страховой, выбивая максимальную сумму, а его гонорар часто покрывается страховкой или берётся как небольшой процент из «отвоеванной» суммы.

В России существует Единая методика расчёта ущерба (утверждённая Центробанком), где прописаны цены на запчасти. Если страховая насчитала мало, водитель делает независимую экспертизу. С этой экспертизой водитель идёт не в суд, а к Финансовому уполномоченному (государственному омбудсмену). Если омбудсмен видит, что страховая занизила выплату более чем на 10%, он принуждает компанию не только доплатить разницу, но и выплатить водителю крупный штраф за «недобросовестное поведение».

Депутатский запрос

Мажилисмен Байтилесов направил запрос в Агентство по регулированию финансового рынка (АРРФР) с просьбой «пересмотреть регулирование». И здесь возникает логичный вопрос: почему мажилисмены просто просят чиновников, а не меняют закон сами? По Конституции у депутатов есть полное право законодательной инициативы. Они могут написать жёсткие поправки в ту самую 22-ю статью и запретить страховщикам самим оценивать ущерб. Но вместо этого мяч перекидывают в АРРФР. Этому может быть несколько объяснений, но только чисто конспирологических:

• Депутатский запрос – это идеальный жанр. Депутат поднимает «народную тему», но не берёт на себя никаких рисков.

  
  

• Страховой сектор – это колоссальные деньги и мощнейшее лобби. Написать реальный законопроект, бьющий по их сверхдоходам, – значит начать серьёзную войну.

  
  

• У Парламента нет штата узких финансовых аналитиков. Поэтому мажилис «напрягает» финнадзор, чтобы те сами сделали сложные расчёты и взяли на себя удар.

«Свидетель» обязательно сообщит о том, что АРРФР ответит депутату.

Фото: shutterstock.com/jd8

Подписывайтесь на @Свидетель.KZ